Корреспондент «Новой газеты» Вера Челищева, освещавшая второе дело ЮКОСа, «может подписаться» под словами помощника судьи и пресс-атташе Хамовнического суда Натальи Васильевой в интервью «Газете.Ru» о том, что приговор Михаилу Ходорковскому был фактически против воли навязан председателю этого суда Виктору Данилкину.

«Могу подписаться под тем, что говорит Наташа. Мы все слышали, как Данилкин кричал у себя в комнате в перерыве заседаний. Кричал на прокуроров, так что слышно порой было в зале. Прокуроры требовали от него в процессе выставить за дверь иностранного специалиста защиты. Данилкин позволил себе смелость не выставить. Когда пришел второй специалист, прокурор Лахтин вышел из зала, спустился к себе в комнату…и судья вдруг объявил перерыв на три часа и из комнаты своей не выходил. И мы, кто был в зале, сидели все три часа и гадали, что же происходит за той дверью... И иногда оттуда доносились громкий разговор судьи с кем-то по телефону… С кем, не знаю. Свечку не держала. Но то, что Данилкин возмущенно кричал кому-то, и возмущен он был прокурорами, было факт…», - указывает Челищева в блоге «Новой газеты» в ЖЖ.

Журналистка «Новой газеты» отвергает и претензии профессионального характера, которые предъявлялись в понедельник Васильевой ее начальством через СМИ.

«Мол, она и работала-то плохо, с потоком СМИ не справлялась, и журналисты на нее «жаловались» (правда, кто конкретно жаловался и звонил, в Мосгорсуде не говорили, а я и коллеги среди себя таких не нашли) и, мы, мол, смотрели на ее работу, ждали, чем же этот бардак в Хамсуде закончится…, - пишет Челищева. - Знаете, но СМИ виднее, с кем работала Васильева, а с кем - нет. Не сказать, что она разительно отличалась от остальных сотрудников Хамсуда. Рядовой исполнитель, помощник, секретарь… Но и отличалась в то же время... К ней, например, можно было прийти и пожаловаться, и она улыбалась и молча почти без слов о ком-то или о чем-то в итоге всегда помогала. Я таких секретарей в судах еще не встречала. Пусть она не прошла стажировку в Мосгорсуде. Мне это не важно. Мне важно, что редкое уважение было у нее к нам, а у нас к ней».